Утром я сняла кольцо. Не ночью. Не в свадебном салоне. Ночью я была слишком пустой даже для этого. А утром посмотрела на тонкий ободок с камнем, который носила три года, и поняла: если оставлю его на пальце еще на день, то сама соглашусь притворяться, что ничего не изменилось. К десяти я приехала в нашу студию.

На экране телефона уже было двадцать семь пропущенных звонков от Максимо. И еще одно сообщение от Тересы:

«Лусиана, что происходит? Все обсуждают какие-то скриншоты».

Я остановилась у входа и открыла социальные сети. Первый пост был от Максимо. Черный фон. Несколько строк о том, что «в последние дни Лусиана переживает сложный эмоциональный период», что он «не хочет выносить личное на публику», но вынужден «защитить Камилу от несправедливых нападок». Ниже — скриншоты переписки. Моей переписки. Только не настоящей.

Из длинного разговора были вырезаны куски. Остались мои фразы:

«Не смей больше появляться рядом с ней».

«Я уничтожу все, что вы построили».

«Ты пожалеешь».

Я узнала каждую. И знала, что стояло до и после.

«Если ты снова используешь мой эскиз без согласования, не смей больше появляться рядом с ней и выдавать мою работу за ее».

«Если вы продолжите сдавать клиентам вещи без финальной проверки, я уничтожу все, что вы построили на моем имени — просто перестану это спасать».

«Если еще раз перепишешь оплату поставщику задним числом, ты пожалеешь, когда бухгалтер потребует документы».

Он вырезал контекст. Оставил угрозы. Под постом уже были сотни комментариев. Кто-то называл меня истеричкой. Кто-то писал, что «неудивительно, что Максимо устал». Камила репостнула публикацию с одной фразой:

«Я просто хочу спокойно работать».

Я рассмеялась. Один раз. Без радости. Потом открыла дверь студии. Внутри было человек десять. Две швеи, помощник по сцене, администратор, Камила. Максимо стоял у большого рабочего стола, будто ждал меня. Все замолчали.

— Наконец-то, — сказал он. — Нам нужно поговорить без спектаклей.

Я подошла и положила кольцо перед ним.

— Говори.

Он посмотрел на кольцо. Потом на меня.

— Ты вчера устроила сцену. Сегодня заблокировала меня. А теперь приходишь сюда и делаешь вид, что это я во всем виноват.

— Ты выложил мои сообщения.

Максимо пожал плечами.

— Я показал людям, что происходило.

— Нет. Ты показал то, что тебе выгодно.

Я открыла исходную переписку и положила телефон на стол экраном вверх.

— Вот сообщение целиком.

Администратор, стоявшая ближе всех, невольно прочитала. Потом посмотрела на Максимо. Я пролистала дальше.

— А вот второе. И третье. У каждого есть продолжение. Ты его вырезал.

В комнате стало слишком тихо. Камила первая заговорила:

— Может, он просто убрал лишнее? Там было много рабочих деталей.

Я посмотрела на нее.

— Какая забота. Особенно от человека, которого эти «лишние детали» превращают в невинную жертву.

— Хватит, — резко сказал Максимо. — Не нападай на нее.

— Я пока говорю с тобой.

— Тогда слушай. Я устал от твоей ревности. От твоих сцен. От того, что ты считаешь себя незаменимой.

Он повысил голос. Не случайно. Ему нужна была аудитория.

— Ты правда думаешь, что без тебя все развалится? — продолжил он. — Лусиана, ты шьешь одежду. Следишь за примерками. Решаешь с Тересой бытовые проблемы. Не делай из этого легенду.

Тереса побледнела. Я не сказала ни слова. Максимо, почувствовав, что я не перебиваю, пошел дальше.

— Я лицо этого бизнеса. Я веду переговоры. Я привожу клиентов. Я стою на сцене. А ты…

Он усмехнулся.

— Ты ведешь себя так, будто ты мой партнер. Но по факту ты просто служанка, которая привыкла командовать, потому что ей позволяют.

Вот оно.

Не в переписке. Не в догадке. Перед людьми, с которыми я работала годами.

Просто служанка.

Восемь лет я рисовала эскизы. Ночами меняла крой. Договаривалась с мастерами. Спасала костюмы после чужих ошибок. Платила из своего кармана поставщику, когда Максимо забывал перевести деньги. Сидела за кулисами с иглой в зубах за пять минут до его выхода. И в его голове все это называлось одним словом. Служанка. Я кивнула.

— Хорошо.

Максимо явно ожидал другого.

— Что «хорошо»?

Я взяла со стола папку с незавершенными эскизами к следующему выступлению. Не чужие архивы. Не общие старые модели. Только мои новые листы, которые еще никому не были переданы.

— Раз я служанка, ты легко справишься без меня.

Он шагнул вперед.

— Положи папку.

— Нет.

— Это работа студии.

— Эти эскизы не утверждены. Я их не передавала. Ни один договор по ним не подписан. Если хочешь использовать что-то новое — присылай письменный запрос.

— Ты сейчас серьезно?

— Впервые за восемь лет.

Я повернулась к администратору.

— По старым действующим заказам я пришлю список, что уже передано и что оплачено. Ничего не бросаю посреди обязательств. Но новых бесплатных доработок от меня не будет.

Максимо ударил ладонью по столу.

— У нас выступление через четыре дня!

— Знаю.

— Финальная посадка костюмов на тебе!

— Была.

— Лусиана!

Я посмотрела прямо на него.

— Позвони своей служанке.

Его лицо изменилось. Впервые за эти сутки я увидела не раздражение. Страх. Небольшой. Пока еще спрятанный. Но настоящий. Я забрала папку и направилась к двери. Телефон завибрировал. Сообщение от клиента, который работал с нами несколько лет:

«Лусиана, подтвердите, пожалуйста, сегодняшнюю финальную примерку костюмов Максимо. Без вашего подтверждения мы не можем закрыть сценический блок».

Раньше я бы развернулась. Раньше я бы снова все спасла. Я напечатала:

«Пожалуйста, свяжитесь напрямую с Максимо. С сегодняшнего дня я больше не веду его новые доработки без отдельного письменного соглашения».

Отправила. За спиной Максимо сказал:

— Ты вернешься. Когда успокоишься.

Я открыла дверь.

— Нет, Максимо.

Я обернулась.

— Теперь успокаиваться придется тебе.

Первым делом я вернулась не домой. Я вернулась в студию — тогда, когда знала, что Максимо будет на репетиции. Мне не хотелось еще одной сцены. Мне нужны были мои вещи. Тереса встретила меня у задней двери.

— Я думала, ты не придешь.

— Я тоже.

Она посмотрела на пусто

На следующее утро мне позвонил человек, номер которого я не узнала.

— Лусиана Ромеро?

— Да.

— Даниэль Вега. Мы пересекались за кулисами в Teatro del Sur. Вы тогда за десять минут спасли красный жакет перед выходом.

Я вспомнила. Не его имя. Ситуацию. У танцора разошелся пл