Я не остановилась, пока особняк не исчез из зеркала заднего вида. Только тогда я позволила себе выдохнуть. Руки дрожали на руле, но не от страха. Страх уже сделал своё дело — заставил меня бежать. Теперь нужна была дисциплина. Кира видела меня. Не лицо, не имя, не доказате

Дом моих родителей всегда пах дорогим деревом, белыми цветами и чем-то холодным. Когда-то я принимала это за роскошь. Теперь мне казалось, что так пахнут помещения, в которых слишком тщательно прячут грязь. Мать встретила меня в холле.

— Виктория! Наконец-то.

Ирина Ворон

Сирена была последним звуком, который я запомнила отчётливо. Потом всё стало рваным: холод носилок под спиной, белый свет в машине скорой помощи, голос фельдшера, который снова и снова спрашивал, что я пила и какие лекарства принимаю.

— Никаких, — ответила я. — И это не пан