Кабинет Тимофея Носова располагался на третьем этаже головного офиса «Ланской Групп», в самом дальнем крыле, куда редко заглядывали посторонние — именно так, как ему нравилось. Здесь, среди разложенных по столу распечаток и мерцающих экранов трёх мониторов одновременно, он чувствовал себя куда увереннее, чем в любом переговорном зале компании.

Уже третий вечер подряд он задерживался на работе допоздна, погружённый в старое дело, которое давно должно было быть закрыто и забыто, но упрямо не давало ему покоя. Пять лет назад неизвестный хакер вскрыл систему безопасности одного из крупнейших конкурентов «Ланской Групп» — вскрыл настолько изящно, настолько безупречно, что даже спустя годы этот случай изучали как образец на закрытых профессиональных форумах. После взлома хакер не забрал ничего ценного, не продал данные, не потребовал выкупа — лишь оставил короткий фрагмент кода, будто визитную карточку, и исчез бесследно. Индустрия окрестила его Клавдием и с тех пор безуспешно пыталась вычислить его личность.

Тимофей помнил тот фрагмент кода почти наизусть — характерный, почти каллиграфический стиль написания, редкая манера выстраивать логические конструкции не самым очевидным, но всегда самым элегантным путём. И когда два года назад ему в руки попал отчёт службы безопасности о странном инциденте на закрытом технологическом аукционе — неопознанная женщина, за считанные минуты обнаружившая уязвимость в демонстрационной системе, — что-то в описании её действий отозвалось смутным узнаванием, которое он тогда не смог до конца сформулировать.

Теперь, разложив перед собой оба фрагмента кода бок о бок, он видел совпадение настолько явное, что оно граничило с абсурдом.

Дверь его кабинета приоткрылась без стука — молодой сотрудник аналитического отдела, помогавший ему с частью технической работы, вошёл с очередной папкой в руках.

— Вы уверены, что стоит копать в эту сторону? — спросил он тихо, кладя документы на край стола. — Госпожа Ланская — жена господина Максима. Если он узнает, что вы ведёте на неё досье, пусть даже неофициально...

Тимофей не сразу ответил, продолжая всматриваться в экран.

— Именно поэтому я делаю это тихо, — произнёс он наконец, не поднимая взгляда. — Если она чиста, никто и не узнает об этой папке, и я первым же и уничтожу все следы расследования. Если нет — я обязан узнать это раньше, чем это узнает кто-либо другой, способный использовать подобную информацию во вред семье.

Молодой сотрудник неуверенно потоптался у двери.

— А если она узнает, что вы за ней следите?

— Тогда, полагаю, у меня будут серьёзные проблемы, — сухо ответил Тимофей, впервые за разговор позволив себе слабое подобие улыбки. — Но сначала мне нужны факты, а не догадки.

Оставшись один, он вновь погрузился в изучение материалов. Слишком многое складывалось одно к одному, чтобы списать это на случайность: подходящая кандидатура в невесты появилась ровно в тот момент, когда семье отчаянно требовалась защита от растущего влияния Марты Валерьевны; женщина, обладающая, судя по всему, экстраординарными техническими способностями, безупречно вписалась в легенду «удачно подвернувшейся партии»; и, наконец, тот самый вечер на аукционе, когда неизвестная гостья продемонстрировала знания, недоступные простому обывателю, — знания, идентичные почерку легендарного хакера.

Тимофей не был склонен к скоропалительным выводам. Он допускал возможность, что его подозрения могли завести расследование не в ту сторону — быть может, госпожа Ланская действовала не по собственной воле, а по чьему-то поручению, являясь лишь исполнителем чужого плана, направленного против компании изнутри.

Он не знал ещё, насколько далёк от истины в этом конкретном предположении. Женщина, которую он подозревал в связи с враждебной структурой, действительно скрывала личность, способную перевернуть всю отрасль. Просто мотивы, двигавшие ею, не имели ничего общего с корпоративным шпионажем — они были куда более личными, куда более человеческими, чем мог предположить самый проницательный аналитик компании.

Тимофей закрыл папку и погасил свет в кабинете далеко за полночь, так и не приняв окончательного решения о том, стоит ли докладывать о своих находках напрямую Максиму. Что-то подсказывало ему — прежде чем разрушить хрупкое равновесие, установившееся в новом браке его начальника, следовало бы для начала понять истинную картину происходящего.

Марта Валерьевна Ланская узнала о завершившейся свадьбе пасынка тем же вечером, когда церемония ещё не успела завершиться полностью — её осведомители работали быстро и исправно, за что она щедро им платила. Новость восприняла с тем ледяным спокойствием, которое давно стало её фирменной, узнаваемой чертой в деловых кругах Веленска.

Она сидела в своём личном кабинете, обставленном с той холодной роскошью, что выдавала в хозяйке человека, привыкшего к власти, но так и не сумевшего до конца в неё поверить, — власти, полученной через второй, поздний брак, а не по праву крови. Бокал вина в её руке оставался почти нетронутым, лишь изредка касаясь губ, пока она обдумывала полученные известия.

— Ефросинья Матвеевна опередила меня, — произнесла она вслух, обращаясь скорее к тёмному окну напротив, чем к сидящей рядом собеседнице.

Инна Сергеевна Дорохова расположилась в кресле напротив, держа спину непривычно прямо — многолетняя привычка человека, приучившего себя никогда не расслабляться полностью, даже в присутствии старых знакомых.

— Это ещё не конец партии, Марта, — заметила она, аккуратно поправляя складку на юбке. — Брак по расчёту редко бывает крепким. Год — не такой уж долгий срок для терпеливого человека.

— Год — вполне достаточный срок, чтобы совет директоров привык видеть Максима женатым мужчиной со стабильной, безупречной репутацией, — Марта поставила бокал на стол с резкостью, выдающей раздражение куда более сильное, чем она позволяла себе демонстрировать обычно. — А стабильность в глазах акционеров стоит куда дороже любых моих аргументов о его неготовности управлять компанией самостоятельно.

Она поднялась, прошлась по кабинету, останавливаясь у книжного шкафа с фамильными фотографиями — на большинстве из них она сама, разумеется, отсутствовала: снимки принадлежали давно ушедшей первой семье Ланских, тем временам, когда Аркадий Петрович ещё не встретил её, тогда молодую, амбициозную женщину, готовую на многое ради места среди семейной элиты.

— Расскажи мне лучше, как продвигается дело с Соколовыми, — произнесла она, не оборачиваясь. — Раз уж их дочь теперь связана с моей семьёй столь тесными узами, было бы неплохо знать о ней несколько больше, чем знает мой доверчивый пасынок.

Инна позволила себе едва заметную улыбку — ту самую, что появлялась у неё всякий раз, когда разговор касался тем, в которых она чувствовала своё превосходство.

— Дочь Виктора Николаевича доставила семье Крыловых немало хлопот в последние недели. Отказалась подписывать документы о разводе без объяснений, задаёт неудобные вопросы о смерти матери — вопросы, которые, откровенно говоря, задавать бы не следовало никому из посторонних.

— Вопросы всегда опасны для тех, кому есть что скрывать, — задумчиво произнесла Марта, вернувшись в кресло. — Приглядись к ней внимательнее, Инна. Если она действительно копает под обстоятельства смерти Марины Соколовой, рано или поздно она наткнётся на имена, которые всем нам — тебе в том числе — было бы куда удобнее оставить похороненными вместе со старым, давно закрытым трастовым фондом покойного Аркадия Петровича.

Взгляд Инны на мгновение потемнел — едва уловимая тень воспоминания, которое она предпочла бы никогда больше не ворошить, скользнула по её лицу и тут же исчезла, спрятанная за привычной маской деловой невозмутимости.

— Я прослежу за этим лично, — произнесла она ровным голосом. — Не думаю, что молодая госпожа Ланская представляет серьёзную угрозу. В конце концов, она всего лишь разведённая женщина без гроша за душой, вышедшая замуж по расчёту второй раз подряд.

— Не стоит недооценивать тех, кому нечего терять, — тихо возразила Марта, вновь беря в руки бокал. — Именно такие люди, Инна, порой оказываются самыми опасными противниками из всех возможных.

Три опечатанные коробки прибыли в кабинет Алины на следующий день ровно в назначенный час — без сопроводительной записки, без единого слова от Максима, лишь подпись курьера службы безопасности в журнале доставки. Она долго смотрела на них, прежде чем решиться открыть первую, будто откладыва